Старушка

железному пути и послушать музыку тогдатолько прибывшего Германа. Сопровождал ихс т о л о н а ч а л ь н и к , м у ж О л и н ь к и . И в а н уАфанасьевичу было некогда. Как только онипоместились в линейку, с ними рядом сели двамолодые человека - один черноволосый, другойбелокурый, опять тот же. Машина свистнула.Настенька вздрогнула, Олинька засмеялась. - Не прикажете ли окно поднять? - нежносказал белокурый. Э т и с л о в а п о к а з а л и с ь Н а с т е н ь к ечрезвычайно умны и дерзки. Олинька поблагодарила. Столоначальникз а м е т и л , ч т о ж е л е з н ы е д о р о г и в е л и к о еизобретение, и такой неоспоримой истинойвозбудил общий разговор. Одна Настенька молчала и внутреннесердилась на подругу свою за то, что она такразвязно и смело говорила с незнакомыми.Белокурый заводил речь с Настенькой, нодовольно неудачно. Всевозможные замечаниянасчет вагонов, летнего времени, петербургскихо к р е с т н о с т е й и с е в е р н о г о к л и м а т а е д в аудостоились легкого кивания смуглой головки.Черноволосый был счастливее: остроты его, не всегда удачные, возбуждаливеселый смех Олиньки и немедленные ответы. Подъезжая к Павловску, столоначальниквзял его за руку и просил быть знакомым.Олинька успела уж рассказать, кто они такие, где30