Цветы лазоревые

— 26 бабы и балуются, что имъ разныя мысли о разводѣ вну-шаютъ. Не разводъ тутъ нуженъ, а запереть спервоначала жену въ темную на недѣльку, а потомъ изъ хороптей-то жизни да въ черное тѣло и пересадить впредь до исправ­лены. Выла барыней—пусть взамѣсто кухарки дѣйствуетъ. Сидѣла въ чистой горницѣ съ кедровыми орѣхами въ ру-кахъ—въ кухню ступай и возись около печки съ ухватомъ, Сынъ вздохнулъ. — Такъ-то оно т а к ъ , папашенька, а только ежели та­кой грѣхъ съ женой случится, то мужу-то послѣ всего этого и глядѣть на иее противно будетъ. Вѣдь такого грѣхопаде-нія съ ихней женской стороны чувствительному мужу и за­быть нельзя, т а к ъ , стало быть, самое лучшее—паспортъ въ руки и съ глазъ долой, на всѣ четыре стороны. — А ты не допускай до грѣхопаденія. Какъ завидишь первыя коварныя улыбки съ ея стороны—сейчасъ и оса-ягивай ее въ черное тѣло. Осадилъ—тутъ ей и есть время въ размышленіе о себѣ придти. Повѣръ, съ двухъ недѣль опалы шелковая будетъ. — Нѣтъ, папашенька, я съ вами не согласенъ. Лаской надо, ласка лучше. — Ласка лаской, а строгость строгостью. Знаешь, изъ» за чего у насъ въ ягенскомъ сословіи всѣ эти грѣхопаденія теперь завелись? спросилъ старикъ. — Изъ-за того, что семьи дробиться начали. К а к ъ сынъ ягнится—сейчасъ отъ отца въ сторону и кустикомъ жить. Когда встарину сы­новья женатые отъ отцовъ не отдѣлялись, и жены у нихъ страхъ Вожій помнили, потому—семья была огромная, каждый другъ за другомъ смотрѣлъ и слѣдилъ, а надъ семьей ста­рикъ начальствовалъ. Во многолюдіи заневолю не сблудишь, все на вігду. Сидѣли больше дома, по клубамъ и театрамъ не мотались, чуншхъ людей видѣли мало, такъ заневолю и соблазна не было. А теперь, какъ молодые мужъ да жена^ отъ главнаго древа отдѣлившись, какъ два перста живутъ, да по клубамъ мотаются—такъ вотъ и баловство пошло.