Душечка

84В городе меня принимали радушно, я охотно зна-комился. И из всех знакомств самым основательным и, правду сказать, самым приятным для меня было знакомство с Лугановичем, товарищем председателя окружного суда. Его вы знаете оба: милейшая личность. Это было как раз после знаменитого дела поджигателей; разбирательство продолжалось два дня, мы были утом-лены. Луганович посмотрел на меня и сказал:– Знаете что? Пойдемте ко мне обедать.Это было неожиданно, так как с Лугановичем я был знаком мало, только официально, и ни разу у него не был. Я только на минутку зашел к себе в номер, чтобы переодеться, и отправился на обед. И тут мне представился случай познакомиться с Анной Алексе-евной, женой Лугановича. Тогда она была еще очень молода, не старше двадцати двух лет, и за полгода до того у нее родился первый ребенок. Дело прош-лое, и теперь бы я затруднился определить, что, соб-ственно, в ней было такого необыкновенного, что мне так понравилось в ней, тогда же за обедом для меня все было неотразимо ясно; я видел женщину молодую, прекрасную, добрую, интеллигентную, обаятельную, женщину, какой я раньше никогда не встречал; и сразу я почувствовал в ней существо близкое, уже знакомое, точно это лицо, эти приветливые, умные глаза я ви-дел уже когда-то в детстве, в альбоме, который лежал на комоде у моей матери.В деле поджигателей обвинили четырех евреев, признали шайку и, по-моему, совсем неосновательно. За обедом я очень волновался, мне было тяжело, и уж не помню, что я говорил, только Анна Алексеевна все покачивала головой и говорила мужу:– Дмитрий, как же это так?Луганович – это добряк, один из тех простодушных людей, которые крепко держатся мнения, что раз чело-век попал под суд, то, значит, он виноват, и что выражать сомнение в правильности приговора можно не иначе,