Дом с мезонином

65 Лаптев услышал знакомый голос, сердце его сильно забилось, и оттого, что Юлия Сергеевна была не одна, а с какими-то двумя дамами, им овладело отчаяние. «Это ужасно, ужасно! – шептал он, ревнуя ее. – Это ужасно!» На углу, при повороте в переулок, она останови-лась, чтобы проститься с дамами, и в это время взгля-нула на Лаптева. – А я к вам, – сказал он. – Иду потолковать с вашим батюшкой. Он дома? – Вероятно, – ответила она. – В клуб ему еще рано. Переулок был весь в садах, и у заборов росли липы, бросавшие теперь при луне широкую тень, так что за-боры и ворота на одной стороне совершенно утопали в потемках; слышался оттуда шепот женских голосов, сдержанный смех, и кто-то тихо-тихо играл на бала-лайке. Пахло липой и сеном. Шепот невидимок и этот запах раздражали Лаптева. Ему вдруг страстно захоте-лось обнять свою спутницу, осыпать поцелуями ее ли-цо, руки, плечи, зарыдать, упасть к ее ногам, рассказать, как он долго ждал ее. От нее шел легкий, едва улови-мый запах ладана, и это напомнило ему время, когда он тоже веровал в бога и ходил ко всенощной и когда мечтал много о чистой, поэтической любви. И оттого, что эта девушка не любила его, ему теперь казалось, что возможность того счастья, о котором он мечтал тогда, для него утеряна навсегда. Она с участием заговорила о здоровье его сестры Нины Федоровны. Месяца два назад у его сестры выре-зали рак, и теперь все ждали возврата болезни. – Я была у нее сегодня утром, – сказала Юлия Сер-геевна, – и мне показалось, что за эту неделю она не то чтобы похудела, а поблекла. – Да, да, – согласился Лаптев. – Рецидива нет, но с каждым днем, я замечаю, она становится всё слабее и слабее и тает на моих глазах. Не пойму, что с ней.