Translit

30Тогда он достает книгу Жозе Сарамаго «Двойник» (один цветок подарил перед самым отъездом, а какой цветок и почему цветок, не будем говорить, неважно это) и начи-нает читать описание тоскливой жизни некоего человека. Перевод, как и предупреждал цветок, плохой...Странно, что ему подарили именно «Двойника». Имен-но накануне отъезда. Накануне этого отъезда.Ммм... двойники.Двойников обнаруживалось все больше и больше, но он, помня свой неудачный опыт со Стиной, к ним уже не подходил — просто наблюдал со стороны, пока была воз-можность оставаться рядом с наблюдаемыми. Почему-то двойники никогда не встречались в пределах одной стра-ны — они возникали именно там, где их alter ego не могло и не должно было быть. Кстати, это и удерживало его от попыток вступить в контакт — самоочевидность, то есть, факта, что никакого Алексея Петровича Мезенцева не могло и не должно было быть в Брюсселе: алексеи петро-вичи мезенцевы — люди старой закалки и по брюсселям не ездят. А если закалке вопреки и приедут, то ведут себя в брюсселях как туристы, а не как аборигены — с сумкой, полной овощей, с велосипедом, опытной рукой ведомым за руль, и с утренней газетой подмышкой.В двух случаях сходство было сумасшедшим, в трех-четырех мимолетным, но каким бы ни было — он всегда теперь знал, что это только сходство. Сходство — и ничего больше... у-каждого-из-нас-есть-двойник. Пароч-ка двойников и у него самого была — ему с возбуждением рассказывали о них: нет-ты-подумай-только-один-в-один-ты-лицо-фигура-возраст-всё-манера-говорить-ходить-