Романчик

Б. Т. Евсеев. «Романчик»44– Пока! Он пока состоит! – Доцент Ангелуша взмахнул руками, словно собирался взле-теть, но сдержался, никуда не полетел, а, закинув ногу за ногу, картинно сел, отчего сталсразу напоминать нахохлившуюся курицу с пышным опереньем, но некормленную. – Впро-чем, не в одном комсомоле дело. Я ведь сказал уже: комсомол наш увядает. Да, да! И поэтомумы, музыковеды и даже просто музыканты, которые интересуются прежде всего советскойисторией, ну а затем уже и русской, должны… обязаны…Тут доцент вышел из себя по-настоящему. По лицу его медленно стекли две слезы.Вытирая их, он окончательно осерчал на мою тупость и, не желая больше рассусоливать,сказал:– В общем, так: завтра в 17-30 в вашем общежитии на Луноходной улице состоитсяпервое заседание нашего музыкально-исторического кружка, который в дальнейшем станетКомитетом. Ждем без опозданий. А не придете… Успехи ваши в последнее время, говорят,не очень. И взносов комсомольских уже полгода не платите. Это вы по бедности или умыселкакой имеете? Да еще, кажется, депеши в пивных составляете?Это была святая правда. Денег я не платил. И не только потому, что они у меня недержались. Просто хотелось плавно из комсомола уплыть. Ну а насчет пивных – я призаду-мался. Что-то писал ведь, подлец, недавно…– Ваше молчание считаю знаком согласия. – Ангелуша прытко вскочил и, не даваявремени ответить, покинул помещение.Историю с Ангелушей и предшествующую ей историю с Лялей я вспоминал неохотно,но вспоминал неотвязно.Вспоминал во время того, как О-Ё-Ёй ходила в магазин за макаронами и когда собиралв рыжий портфель бумаги и рукописи.Постепенно до меня дошло: я складываю в портфель совсем не то, что необходимо длязанятий в Мусинском институте.– Не делай этого, Борёк, – остерег я себя вслух.Однако руки скрипача, чуткие и проворные, не подчиняясь занудному мозгу, продол-жали делать свою работу.В портфель быстренько уложились два машинописных и уже переплетенных цветаев-ских «Лебединых стана». За ними непереплетенный (то...