Из писем к ближним

пусть для них Европа почти не существует, но, мы, так называемый"образованный класс"? Со времен Петра Россия глубоко завязла в Западеименно этим своим органом, просвещенным сословием, - и без остройболи, без разрыва по живому телу, мы оторваться от Запада не можем.Народ живет еще во многом допетровской жизнью и, как стихияпервоначальная, он не может отойти от своей земли, от своей природы.Из-за границы народ получает излишнее, дома находит необходимое. Нокласс просвещенный, он так сложился, что чужое ему иногда кажетсяболее существенным, чем свое. Мы глаз не сводим с Запада, мы имзаворожены, нам хочется жить именно так и ничуть не хуже, чем живут"порядочные" люди в Европе. Под страхом самого искреннего, острогострадания, под гнетом чувствуемой неотложности нам нужно обставлятьсебя той же роскошью, какая доступна западному обществу. Мы должныносить то же платье, сидеть на той же мебели, есть те же блюда, пить теже вина, видеть те же зрелища, что видят европейцы. Но для нас этонесравненно труднее осуществимо, чем для них. Верхний класс на Западе,путем промышленности и торговли ограбивший половину земного шара, нетолько может позволить себе то, что мы зовем роскошью, но озабочен,чтобы развить ее еще глубже, еще махровее, еще неслыханнее. Великиеоткрытия механики, физики, химии еще едва сделались известными, онине сразу проникнут в толщу публики, но уже весь Запад кипучеперестраивается, меняет быт свой в жилищах, одежде, способахпередвижения и питания, в способах труда и счастья. Мы, образованныерусские, как сомнамбулы следим за Западом, бессознательно подымаяуровень своих потребностей. Чтобы удовлетворить последние, мыпредъявляем к народу все более строгие требования. С каждым годом намстановится мало прежних средств к жизни. Пусть имения дают теперьвтрое больший доход, чем при наших дедах, - мы кричим о разорении,потому что наши потребности возросли вшестеро. Пусть казенноесодержание чиновников теперь втрое выше, чем шестьдесят лет назад, -мы непрерывно требуем пов...