Народные заступники и другие нравственно-бытовые очерки

28 развлекаться дурачествами и злодействами и въ концъ-кон-цовъ б-вжалъ изъ родного гнезда какъ изъ тюрьмы. Безъ людей природа пустыня, а людей не было: мужиковъ по-мъщикъ отвыкъ считать за сколько-нибудь возможное для себя общество. Немудрено, что еще задолго до па-дешя крепостного права началась эмигращя дворянъ изъ деревни, выезды ихъ чуть не поголовно въ города и заграницу, та бродячая жизнь, которая не дала сложиться русскому обществу во что-нибудь прочное и сильное. Осиротевшее хозяйство неизбежно должно было упасть; удаленные отъ источниковъ дохода, ничего не возвращая имъ, а лишь истощая, помещики последней эпохи поте­ряли меру привычекъ и неизбежно начали оскудевать. Разъединившись съ народомъ, презревъ его, наше обще­ство нашло себе искусственную родину заграницей или въ русскихъ отдвлен1яхъ «заграницы»—городахъ. Нему­дрено, что и народъ, оторванный отъ когда-то спаяннаго съ нимъ высшаго класса, замкнулся въ себе и охладЬлъ; взаменъ изменившей ему и отвергшей его интеллиген-цш, онъ пытался создать себе другую—въ лице раскола и кое-какъ жилъ въ надежде освобождешя. Онъ могъ жить въ деревне, потому что онъ с п ш я , — но и ему было тяжело отъ этого разъединешя какъ туловищу, разобщенному съ мозгомъ. И до сихъ поръ чувствуетъ онъ эту беду: ведь за удалешемъ дворянства изъ дере­вень стали оттуда удаляться и все те, которые стреми­лись въ дворянство — все талантливые и сильные эле­менты. Изъ деревни въ городъ (и далее—заграницу) установился двойной центробежный токъ: токъ богатства и токъ даровашя. Все шло изъ деревни и ничто въ де­ревню; кроме отбросовъ города, ничто не возвращалось,— оттого и захирела деревня. Совершенно вб-время, и скорее поздно, нежели рано явилась реакщя противъ этого губительнаго явлешя, угрожавшаго самой жизни нацш. Первою вестницею переворота была литература въ лице ея великихъ народолюбцевъ. Правда, что лите-