Самоцветы

Чтобы поддержать своё реноме покупателя, я выбрал один кристаллтопаза и спросил цену. - Три рубли-с. - Ага! Отложили топаз и перешли к штуфам. Дороговизна на всё такая, что усредней руки покупателя волосы могут встать дыбом, но опять репутацияпрежде всего. Топаз, впрочем, хорошей синеватой воды, какою и славятсянастоящие мурзинские топазы. - Что же у вас мало камней? - Как мало? Помилуйте... Может быть, вам гранёных-с? - Как гранёных? - Мы сами граним у себя дома. - Ага! Может быть, и стекло граните, как екатеринбургские мастера? - Нет, зачем же! Мы этому не подвержены, чтобы, напримерно, стекло...А только оно способнее, ежели дома... Гранильщик ещё украдёт камень, атут в своих руках. - Всё-таки мало камней и смотреть нечего. - Брат в Париж на выставку увёз. - Ну, это другое дело. - А вы у мамыньки спросите, у ней их весьма достаточно. - У вас разве отдельно камни? - Отдельно. Она свои камни нам не показывает, потому боится, как бы незавладели. Прячет где-то. Рассматривая камни, Василий Васильич закурил папиросу. - Ты это чего задымил-то? - послышался за нашими спинами сердитыйстарушечий голос. - Я этого не люблю! Это была сама Ульяна Епифановна, именно та старушка в тёмномсарафане, которую мы видели в нижнем этаже. Невысокая, худощавая, сострым носом и насквозь глядящими глазами, она являлась типичноюпредставительницей зауральского раскольничьего мира. ВасилийВасильич распахнул окно и выбросил папиросу на улицу.36