Прапорщик армейский

был самый плачевный и в то же время самый смешной вид, какой только можно себе вообразить: шапка свалилась на землю, во-лосы упали на лоб, и с них текла ручьями грязь, руки с расто-пыренными пальцами точно окаменели... Я тотчас же подумала: «Не надо смеяться... Он обидится». Уж лучше бы мне не думать этого!.. Я принялась хохотать, хохотать, хохотать... Я хохотала до истерики... Напрасно я кусала себе до крови губы и щипала себя больно за руку. Ничто не помогло... Переконфуженный офицер обратился в бегство... Это с его стороны было очень неостро-умно, потому что я забыла на берегу весла. Пришлось до тех пор носиться по волнам разъяренной стихии, пока ветром не при-било мой утлый челн в камыш. Там, хватаясь попеременно обеими руками за стебли и подтягивая таким образом лодку, мне удалось кое-как добраться до берега... Однако, выскакивая из лодки, я все-таки умудрилась промочить ноги и платье чуть не до колен. Знаешь ли, он мне очень нравится, и какое-то странное предчувствие говорило мне, что между нами завяжется инте-ресный флирт, l'amour inacheve2, – как, говорит Прево... В нем есть что-то мужественное, крепкое и в то же время нежное. Над таким человеком приятно властвовать. Кроме того, он, должно быть, очень скромен, то есть не болтлив, кажется, неглуп, а главное – в его фигуре и движениях чувствуется прочное здо-ровье и большая физическая сила. Когда он так неудачно хло-потал около лодки, мною овладела дикая, но очень соблазнительная мысль: мне страшно хотелось, чтобы он взял 2 Незавершенная любовь (франц.). 29