Казачка (Из станичного быта)

на него, но он чувствовал, что она ждет услышать от него что-нибудь поповоду прочитанного: за этим она и пришла, конечно... Он медленносложил письмо так, как оно было раньше сложено, старательно разгладилсмятые листки на коленке, вздохнул и сочувственно произнес: - Да-а... Потом, сообразивши, что такое выражение сочувствия не особенноценно, он смутился и торопливо спросил: - Давно прислал? - Да с неделю будет, - заговорила Наталья каким-то сдавленнымголосом. - Отец прочел и положил в святцы. Спрашиваю: чего пишет? - аон мне: поди ты к черту, такая-сякая! И все это время прятал в святцы всундук, да уж нынче как-то забыл на столе. Я вынула и прочла. Назад неположила, все одно - отвечать. Она нахмурилась, отвернулась, сморщила глаза, как будто от яркогосвета, но непослушные, с трудом сдерживаемые слезинки чуть заметнозаблестели на них. В усталом, казавшемся равнодушным и спокойным, тоне ее медленнойречи слышалась горькая и безнадежная тоска. Ермаков видел, что она нестолько испугана, сколько глубоко оскорблена и озлоблена этим письмом,и ему жалко стало ее. Но он не знал, чем ее успокоить и утешить. - Опять, вероятно, кто-нибудь написал, - уныло проговорил он последолгого безмолвия. - Не иначе, - подтвердила она. - Да я знаю, кто это старается! Он ко мнеподкатывал, рябой дьявол, да я утерла его хорошенько... Вот он теперь, поненависти, и норовит не тем, так другим допечь... Она злобно вдруг сжала зубы, и правая щека ее нервно задрожала. - Кабы захотела, одно слово бы сказала - и всему конец! - глухим иосиплым голосом заговорила она. - Ну не буду с низкостью с такойсвязываться... тьфу! Пускай он верит, пускай грозит... небось не загрозит!Дурное видели, хорошее увидим, нет ли - Бог знает, а как чему быть, так ибыть! Одной смерти не миновать стать... Она низко наклонила вперед голову, и долго сдерживаемые, горячиеслезы - слезы горькой обиды и озлобления - вдруг быстро и дружно29