Булавинский бунт

указом государя и продолжал сидеть в Острогожске, дожидаясьдальнейших царских распоряжений и, по-видимому, очень сожалея о том,что "в указе написано, чтоб мне больше над казаками и над их жилищаминичего не делать". Соответствующее распоряжение от царя пришло нескоро. Только 12 июня Петр узнал о состоянии дел на Дону и того же числаписал Долгорукому следующее: "Господин Майор! Три ваши письма, одно чрез Полибина, а другие чрез куриеров,присланных от вашего сына, до нас дошли, и по оным о всем состояниивора Булавина известны; и хотя пред сим писано к вам с солдатом нашейроты Спицыным, чтоб без указу на оных воров вам не ходить, но токмосбираться с полками в удобном месте, а ныне паки разсудили Мы, чтолучше вам собрався идти к Северскому Донцу, понеже мы известилися, чтооный вор послал на двое своих людей, одних с Некрасовым водою или вверховые городки, или на Волгу, а другую посылку с Драным против вас, скоторым только с две тысячи; и ежели тот Драный не поворотился, толучше над ним искать, с помощию Божиею, так и над прочими такими ж.Также приезжий казак из Черкаского сказывал, что за посылкамивышеписанными при Булавине только с 1000 их осталось. Буде же весьмакрепко оные сидят, и никуда не посылаются, то лучше бы дождатьсяотсель посланных полков. Прочее вручаем на ваше разсуждение, потамошнему делу обороту смотря; ибо издали нам нельзя знать, как тамбудучи". Среди многообразных видов народного горя не было более жестокойтягости, как рекрутчина того времени. В старых песнях о ней еще и до сихпор звучит то жгучее страдание, которое пришлось пережитьистомленному народу. О тяжести солдатской жизни и говорить нечего. Поэтому в царских войсках возможность брожения была вполневероятна. Встревоженный царь в ряде писем приказывал зорко следить занастроением в войске, не жалеть денег на их содержание, всеми мерамиотлучить их от сношений с казаками и спешить с усилением гарнизоновновыми войсками. Это было самое больное место его положения: сочувствие народ...