От Волыни до Подыни – легендарный Брусиловский

295 Особенно его, конечно, заботило моральное со-стояние войск и просто элементарное просвещение солдат. Недаром он возмущался никчемной работой царского агитпропа, как мы сегодня бы сказали: «Еще хуже была у нас подготовка умов народа к войне. Она была вполне отрицательная… Даже после объявления войны прибывшие из внутренних областей России по-полнения совершенно не понимали, какая это война свалилась им на голову – как будто бы ни с того ни с сего. Сколько раз спрашивал я в окопах, из-за чего мы воюем, и всегда неизбежно получал ответ, что какой-то там эрц-герц-перц с женой были кем-то убиты, а пото-му австрияки хотели обидеть сербов. Но кто же такие сербы – не знал почти никто, что такое славяне – было также темно, а почему немцы из-за Сербии вздумали воевать – было совершенно неизвестно. Выходило, что людей вели на убой неизвестно из-за чего, то есть по капризу царя. Что сказать про такое пренебрежение к русскому народу?! Очевидно, немецкое влияние в России про-должало оставаться весьма сильным. Вступая в такую войну, правительство должно было покончить пики-ровку с Государственной думой и привлечь, поскольку это еще было возможно, общественные народные силы к общей работе на пользу родины, без чего победо-носной войны такого масштаба не могло быть. Невоз-можно было продолжать сидеть на двух стульях и одновременно сохранять и самодержавие, и конститу-цию в лице законодательной Думы. Если бы царь в решительный момент жизни России собрал обе законодательные палаты для решения во-проса о войне и объявил, что дарует настоящую кон-ституцию с ответственным министерством и призывает всех русских поданных, без различия народностей,