Один из многих

Скарлатовском. Его не упрекали... о нем не говорили. Анна Николаевна вообще его нежаловала: - Гордым бог противится! - говорила она всегда. Мари - не плакала. Она была тоже слишком горда. Через год она вышла замуж за молодого соседа их по имению,университетского товарища Званинцева. Почтенный дядюшка обещал Воловскому протекцию даже в Петербурге,если бы понадобилось. В эпоху нашего рассказа Воловский занимал видное место в Петербургеи получал значительный доход с своего и жениного имения, которые обаон устроил наилучшим образом. Мать Мари умерла в деревне,разбесившись не в меру на оскорбительный ее нравственности проступоклюбимой горничной. Старушка мисс Томпсон скончалась в Петербурге наруках Мари, благословляя ее и вспоминая со слезами о своем "dear John",{дорогом Джоне (англ.).} который никогда ее не слушался. . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . ---- Между тем, когда Званинцев был у Воловских, другой знакомец нашСевский сидел за письменным столом и грыз в зубах перо, склонясь надпочтовым листиком с вычурными бордюрами. Комната или, точнее, комнатка молодого человека была мала, но чиста иопрятна, даже изящна, если хотите, только немного щепетильно изящна.Все было в ней так гладко, так опрятно, что не видно было ни порошинкипеску на столе, ни соринки на полу; в этой опрятности было что-тонеприятно натянутое, и слишком заметно было, что половая щеткаработала слишком часто. Комната была узка, но в ней кроме письменногостола были нагромождены еще кровать с занавесом, маленький диван ифортепьяно, помещавшееся между изголовьем кровати и диваном так, чтобольшая половина этого дивана была совершенно неудобна для сидения.Кроме того, остальную часть стен до двух этажерок с прекраснопереплетенными книгами занимали плетеные стулья. На столе, довольнопоместительном, стояло множество безделушек, вовсе ни к чему ненужных, разных пресс-папье, печатей...