Персоноцентризм в классической русской литературе XIX в.

Хотелось бы поговорить о случае редчайшем: тема, взятая в своей обнаженной, первозданной сути, приве-ла к творческому успеху, равного которому мало, до крайности мало. Речь идет, конечно же, о «Герое Нашего Времени», сочинении г. Лермонтова М.Ю. За подобные попада-ния в «яблочко» судьба заставляет расплачиваться в полной мере щедро, взыскивает без стеснения: кого делает автоэпигоном, кто со страху бросается писать «о другом» – но никогда уже не превзойдет себя, у моло-дых да ранних может попросту отнять жизнь. Тема не прощает заигрываний и баловства. Чтобы воспроизве-сти тему, в нее надо вжиться. Уже самим фактом обра-щения к данной теме мальчишка Лермонтов оказался мудрее седо-и-длиннобородого патриарха времен «Воскресения». Ничего не поделаешь: тема жестока. Если ты в результате долгих размышлений отошел от нее – ты напрасно размышлял, ты стал не мудрее, а глупее. Здесь не время и усилия решают все, а предрас-положенность к насквозь экзистенциальной теме. Тема глубока и коварна. Она страшно банальна, ибо так или иначе ее касаются все художники мира, и вместе с тем исключительно оригинальна, если затро-нута «до самой сути», не поверхностно. Попробуем подобраться к теме не через определе-ние, как требуют того каноны научного подхода к предмету, а через описание, – через прием, компроме-тирующий исследование как таковое или, по крайней мере, демонстрирующий беспомощность аналитиче-ского подхода к тому, что выражено художественно. Но сделаем мы это не от бессилия или ложного смирения перед «Темой», а с целью более точного, многогранно-го определения темы. Нас интересует не тень на пле-тень, а методология. Все просто: тема заключена в триаду Красота – Добро – Истина, помещена в это «метафизическое» 103