Изгнание (В горах)

30 ника и всякой тому подобной посуды; то услужливый адъютантик, в попечении об удобствах начальника, хотя и вопреки приказанию последнего, вез для него на вьюке бутылки с сельтерской водой и другими прохладительными или подкрепительными. Устранить это, разумеется, было нетрудно, пропустив небольшую колонну мимо себя при самом выступлении и отправив назад все неразре-шенные вьюки; но о такой мелочи не подумал наш «маленький» генерал. Я со своей стороны, не имея при себе ровно никакого по-ходного хозяйства, не мог передать много вещей своему вожато-му-казаку. Но Гаврилыч мой (так называли на Кавказе донских ка-заков), ревнуя, без сомнения, как и прочие, лишь о пользе началь-ника, успел забрать на своего росинанта неизвестно какое и кому принадлежащее имущество, обратившее лошадь во что-то похо-жее на верблюда, между горбами которого, прикрытыми для при-личия моей буркой, восседал сам, по-видимому вполне доволь-ный, Гаврилыч. Утро было ясное, прохладное, на небе ни одного облачка; круп-ные капли росы алмазами блестели на листьях кустарника и трав; солдаты широким шагом подавались вперед; на загорелых лицах их явно выражалось удовольствие. После полутора-двух часов движения приказано было остановиться на привал. Мы успели достигнуть последнего из пологих уступов, и отсюда начинался очень тяжелый подъем; нужно было собраться с силами. Солнце начинало припекать: облака кое-где одели отдаленные пики гор и белым пухом стали липнуть к деревьям на высотах. Прямо перед нами, в какой-нибудь полуверсте, поднимался высочайший и, как казалось, совсем отвесный утес, покрытый мелкой древесной рас-тительностью. Сплошной стеной далеко тянулся он в обе стороны, без всякого заметного в нем разрыва, без всякой трещины. Зачем привели нас к такому непроницаемому барьеру – представлялось вопросом неразрешимым для моего непривычного взгляда. – Где же дорога? – позволил я себе спросить одного из штабных офицеров, при котором был проводник. – А вот она, перед вами, – коротко отвечал тот,...