Кавказские воспоминания (1861–1863)

30 нами, едва ли доходило и до 4 тысяч. Это требует объяснения, по-тому что походит на упрек в хищничестве, на желание замарать репутацию «честного служаки», которой сам Гейман очень доро-жил. Мне нет никакой надобности бросать камнем в человека, умершего и притом оказавшего России немало услуг; но я беру его как пример кавказских полковых командиров начала шестидеся-тых годов, которые ведь почти все действовали в хозяйственном отношении одинаково и отчасти даже вызывались к тому многими недостатками тогдашних законоположений о войсковом хозяйст-ве, положений, которые оставляли полковым командирам значи-тельный произвол в распоряжении казенными суммами и даже налагали на них «обязательные» расходы из «экономий». Итак, от-нюдь не утверждая, что В. А. Гейман действительно получал, я только говорю, что он мог получать следующее доходы независи-мо от лично присвоенного ему содержания. Во-первых, остатки от фуражных денег на лошадей полкового обоза. Таких лошадей в пятибатальонном полку было около 250; они на деле кормились одним сеном или даже подножным кормом; овес перепадал им очень редко, в случае крайнего изнурения. А между тем казна от-пускала, разумеется, деньгами, сухой фураж, то есть сено и овес, почти круглый год. Ежели бы даже полковой командир хотел кор-мить лошадей по положению зерном, то он достать бы его не мог ближе как на низовьях Дона; потому что окрестные театру войны казачьи станицы сами нуждались во всякого рода зерне для своих лошадей, да и для себя лично. Следовательно, из 60–70 рублей, отпускавшихся в год на каждую обозную лошадь, наверное, 50 ос-тавалось в «экономии», что дает в год 12 1/2 тысячи рублей. Во-вторых, по закону комиссариат должен был переменять войскам, находившимся в непрерывном походе, палатки каждые полгода; но в действительности летом солдаты живали в шалашах или до-мах, построенных при возведении станиц; зимой тоже иногда они квартировали по разным постройкам: оттого лагерь выживал вме-сто шести месяцев полтора года. А как...