Из записок старослуживого. Воспоминания о службе на Кавказе

30 разом, я справился со всем своим туалетом. Остриг меня ротный цирюльник; бороды у меня еще не проявлялось. По приходе в Геленджик потребовал меня к себе начальник от-ряда; после весьма лестных отзывов о моей службе он удивил ме-ня странным поручением: – Надобно нам, дражайший, сделать для государя лагерный развод; ты, говорят, дока и в этом деле; сделай дружбу – выручи нас! Признаюсь, я подумал сперва, что он шутит или испытывает ме-ня, и не знал, что ему ответить; но он настаивал. – Ваше превосходительство, это дело сверх моих сил: наш бра-вый молодец блистательно выполняет свое дело в бою, а на наши мирные лагерные балеты он вовсе не способен... Не дал мне А. А. договорить: – Прошу тебя, дражайший, похлопочи, на тебя одного надежда, попробуй. И тут же объявил мне, что он дает мне право распоряжаться, как хочу, и требовать всех и все, что нужно. Что тут делать? Достал я у кого-то в крепости саперный устав, проглядел его и убедился, что можно такой фрунтистикой заму-чить людей несравненно более, нежели переходами через хребты, а толку никакого выйти не может. Вытребовал я из отряда всех, побывавших в образцовом полку, два дня с ними возился, никак не клеится; к счастью моему, первый пришедший пароход привез нам милостивые слова государя: «Никаких смотров не нужно, еду толь-ко поглядеть на моих храбрецов и сказать им мое спасибо». В рассказах о наших похождениях 1837 года могли бы мне по-мочь мои записки, но, к сожалению, они с моей библиотекой и все-ми дорогими памятниками долгой моей жизни сгорели с домом в 1890 году. Сверх ожидания, в памяти о былом, давно прошедшем, сохранились живые впечатления молодости, и все, что происхо-дило 55 лет тому назад, представляется мне и ныне как бы в рель-ефе. Могу ручаться, что все описываемые мной факты, даже имена людей и местностей, верны, но чего никак не могу определить с точностью – дни и числа, тем более что и тогда мы совершенно сбились в расчетах времени. Нужно наводить справки, заводить