В плену у горцев

30 разной провизией арбами притащились и мы. Войска собралось тысяч до 30. Скоро прибыл граф Воронцов и выступил из Таскичей и Незапной *. В одном месте войско расположилось на отдых. Зной был нестерпимый, и потому всеми чувствовалась сильная жажда. От меня потребовали для графа портеру. Я взял с дюжину буты-лок и с ними явился к графу. Он спросил, какого я полка маркитант. Козловский отвечал, что вверенного ему полка. – Да это горский пленник, – сказал с улыбкой граф. – Сколько стоит бутылка портеру? – Два рубля, – отвечал я. Граф подивился, что так дорого. Я высчитал все расходы, во что обходится каждая бутылка маркитанту. Граф покачал головой и сказал: – На тебе за 10 бутылок (20 рублей). Я поклонился и пошел к своему обозу. Двадцать девятого мая войско под начальством графа Воронцова выступило из Незапной на Метлинскую переправу через реку Сулак. С этим войском пошел сам Фавишевич, а я получил расчет и 12 июня отправился в Ставрополь. Здесь, в областном правлении, известное дело мое затянулось разными справками, переписками да проволочками. Между тем я получил от жены письмо с известием, что там, на родине, прошел слух о моем плене и новый бурмистр (Тархова уже не было на свете) писал в Незапную крепость, в полк, чтобы я выслан был по этапу на родину. Но из полка отвечали, что меня там нет, и потому все нахо-дятся в недоумении относительно моего пребывания. А я спокойно торговал в лавке знакомых купцов и ждал решения своего дела. Наступило 16-е число октября. Поутру пришел ко мне знакомый чиновник, поздравил меня с освобождением от помещичьего ига и просил идти в областное правление за получением свидетельства. * Перед этим выступлением граф отправил один батальон Кабардинского полка с несколькими сотнями донских казаков, под командой храброго полковника Домбровского, в горы, в Чечню, с тем чтобы в означенное время и на известном урочище соединиться с главным отрядом. Но в одной стычке с хищниками Дом-бровский был...