Из лекций по теории словесности

- 24 -Пользоваться такимъ сложнымъ поэтическимъ п р о -изведеніемъ (повѣстью, романомъ) такъ, какъ мы п о л ь ­зуемся пословицей и басней, т. е. для быстраго мгно­в е н н а я объясненія даннаго случая - невозможно; поль­зоваться ими конечно можно и должно; но такое п о л ь -зованіе, очевидно, предполагаетъ другія условія, исклю­чительно свойственныя этимъ обширнымъ произведені-ямъ и отличающія ихъ отъ пословицы и басни. Въ связи съ сказаннымъ находится слѣдующее правило: басня, ради годности ея для употребленія, не должна останавливаться на х а р а к т е р и с т и к дѣйствую-щихъ лицъ, на подробномъ изображены дѣйствій, сценъ. Въ этомъ отношеніи существуетъ двѣ школы. Одна, извѣстная намъ съ дѣтства,—школа Лафонтена и его подражателей, къ которымъ принадлежишь и Крыловъ. Она можетъ быть охарактеризована басней „Оселъ и Соловей". Оселъ увидѣлъ соловья, И говоришь ему: „послушай-ка, дружище Ты, сказываютъ. пѣть вёликій мастерище: Хотѣлъ бы очень я Самъ посудить, твое услышавъ пѣнье, Велико ль подлинно твое умѣнье? Тутъ соловей являть свое искусство сталъ: Защелкалъ, засвисталъ, Н а тысячу ладовъ тянулъ, переливался; То нѣжно онъ ослабѣвалъ, И томной вдалекѣ свирѣлыо отдавался; То мелкой дробью вдругъ по роіцѣ разсыпался