Тюрьмы, ссылка и каторга в России

— 31 — подтверждающими это; но зато нравственный муки, особенно после того, какъ ихъ терпели годами, совершенно нестерпимы. Въ этомъ наши друзья убедились по себе. Заключенные сначала въ кръпостяхъ и домахъ предварительнаго заклю-чешя, потомъ въ центральныхъ тюрьмахъ, они быстро чахнуть, и либо медленно сходятъ въ могилу, либо т£-ряютъ разумъ. Они сходятъ съума не такъ, какъ сошла съума многообещающая молодая художница, г-жа М„ послъ того, какъ подверглась насилию со стороны жандармовъ. Она лишилась разума сразу; ея безум1е было одновременно съ ея позоромъ. Ими-же безум!е овладеваешь постепенно, медленно: разумъ „часъ за часомъ- меркнетъ въ тълъ. Въ 1юлъ 1878 года жизнь заключенныхъ въ Харьков­скую тюрьму стала такой невыносимой, что шестеро изъ нихъ решили уморить себя голодомъ. Целую неделю отка­зывались они отъ пищи; а когда начальникъ тюрьмы рас­порядился питать ихъ при помощи вспрыскивашй, то по-слъдовавипя за этимъ сцены заставили тюремныхъ властей отказаться отъ этой мысли. Чтобы' уговорить ихъ вер­нуться къ жизни, начальство дало имъ извъстныя объща-н\я: напр., разрешить имъ прогулки пъшкомъ и снять съ больныхъ кандалы. Ни одно изъ этихъ объщан!й не было сдержано: и въ течен!е пяти долгихъ лътъ тъ, кто остался въ живыхъ, были оставлены въ полной зависимости отъ произвола такого тюремщика, какъ описанный выше. Н е ­сколько мъсяцевъ тому назадъ первая парт!я нашихъ дру­зей, содержавшихся въ центрапьныхъ тюрьмахъ. была от­правлена въ KapcKie рудники (что довело на этихъ руд-никахъ общее число политическихъ, мужчинъ и женщинъ, до 154-хъ); они отлично знали, что за жизнь предстоитъ имъ въ Сибири, и все-же считали тотъ день, когда оста­вили этотъ адъ. счастливымъ днемъ избавлен!я. После