Собрание сочинений

— 1 9 — самой Тайной экспеднціи. Разсказываютъ, будто Алексѣй Петровичъ Ермодовъ, выходя изъ Петропавловской крѣ-пости надписадъ на стѣнѣ «свободна отъ постоя», Го­сударь, узнавши объ этомъ сказалъ, «желаю чтобы на всегда». Блудовъ и Жуковсвій были дежурными у раздачи или лредъявленіи билетовъ при входѣ на Кремлевскую пло­щадь при коронаціи Императора АЛЕКСАНДРА И оба лю­били вспоминать объ этомъ знаменательномъ для Россіи событіи. Всѣ съ какимъ то напряженнымъ нетерпѣніемъ ожи­дали этого дня, по нѣкоторымъ обстоятельствамъ отсро­ч е н н а я . Народъ отовсюду валилъ въ Москву. Успѣли прійти и пріѣхать толпами возвращенные изъ Сибири. Утро не обѣщало хорошей погоды; небо было пасмурно, но при выходѣ Царственной четы мзъ собора порывомъ вѣтра сорвало съ неба послѣднія тучи, покрывавшія солн­це, и торжественное шествіе предстало во всемъ блескѣ. Государь былъ замѣтно взволнованъ при видѣ этой мас­сы народа, представительницы всей Россіи, съ благого-вѣніемъ, съ поворностію преклоненной передъ нимъ, на одного его возлагавшей всѣ свои надежды. Еще недавно малѣйшее проявленіе къ нему пріязни навлекло бы по-дозрѣніе на тѣхъ, кто не боялся выразить ее, а такихъ смѣльчаковъ конечно было немного. Въ лицѣ Государя было болѣе задумчивости, робости, чѣмъ смѣлости; онъ какъ бы чувствовалъ всю важность, всю тягость царской власти, которую принялъ; не съ самонадѣянностію и гор-дымъ величіемъ шелъ онъ; не страхъ внушали его взгля­ды, кротвіе, привѣтливые, но безпредѣльную любовь, сочувствіе и готовность на самопожертвованіе. Каждый мысленно ободрялъ его: «смѣлѣе! смѣлѣе! вѣрь, что гос¬*