Собрание сочинений

— 27 — Мы подошли было къ покинутой всѣми страдалице и хотели убедить ее ехать вслѣдъ за караваномъ, но она, медленно нриподяявъ руку, вынула изъ-за пояса обна­женный кинжалъ: знакъ былъ очень пояятенъ, и мы уда­лились. Въ этомъ положении останется несчастная, пока во­ронь не выклюетъ ей глазъ, пока вѣтеръ не приклонить къ землѣ и песчаныя сугробы не занесутъ е е . — Обращаюсь къ своему предмету: воспоминаніе о немъ и теперь возмущаетъ мою душу. Я сказалъ, что начиналъ свыкаться со своимъ гр уст­ным ъ житьемъ въ Ташкентѣ, Да, жизнь европейца-не­магометанина не завидна въ Средней Азіи. Рѣдкій изъ тѣхъ немногихъ, которые вернулись оттуда, можетъ по­хвалиться, что онъ не отвѣдалъ яда, не испыталъ по-боевъ, или покрайней мѣрв не посидѣлъ въ ямѣ, что замѣняетъ тамъ наше тюремное заключеніе. Довольно вспомнить объ одномъ Вольфе, который едва ли не вы-терпѣлъ всѣхъ пытокъ, быль продаваемъ на всЬхъ рын-кахъ Средней Азіи, я—какъ объяснить странность че­ловеческой природы—этогь Вольфъ, вспоминавшій очень хладнокровно о своихъ бѣдствіяхъ, не могъ говорить безъ выраженія особенной досады о томъ, что разъ его продали дешевле, чѣмъ его слугу.—А участь Муркраф-та, Еоноли и наконець Бюрнса, или Сикендеръ-Бурно-са, какъ называли его въ Азіи? Положеніе мое, правда, было не таково: я пользовался, хотя по наружности, дружбой хана и, вслѣдствіе того, уваженіемъ окружаю-щихъ его. Мнѣ предоставлена была по-видимому совер­шенная свобода, но я зналъ, что за поступками, за все­ми движеніями моими строго следятъ, и редко показы­вался въ городе; жилъ между своими, изредка развле-