Рассказы

- И тут аромат,- говорит Дровяников.- Вот, что называется, благодать. Красота, благодать! - повторял он, и его широко открытые черные, восточные глаза горели неподдельным восхищением. Высокая ровная трава, выкинувшая пушистые метелки, похожие на дымок, высокие синие колокола, вытянувшийся в гущине малиновый клевер, золотые одуванчики на бледных шейках образовали точно ковер, постланный на площадке. Посреди был поставлен стол, накрытый белой скатертью, с ягодами и вином. - Да, я очень люблю это место,- сказал Столбунский, глядя на знакомую картину. - И часто вы сюда заходите? - спросил Гончаревский, на лице которого Столбунский с удивлением увидел тоже умиление. - Часто. Гончаревский умилился еще больше. - Если вы так часто тут бываете, отчего же, позвольте вас спросить, трава нигде не смята? - спросил он. Столбунский взял его под руку, отвел в сторону и с торжеством указал на смятую траву, и на тропинку, протоптанную из рощи, и даже на гамак, повешенный меж двух стволов. - А... а уток у вас тут внизу много? - спросил побежденный, но не пожелавший сдаться Гончаревский. Сели за стол. Ягодами мало заинтересовались. Общество имело больше склонности к вину, за которое и принялось не торопясь. - Ну, хорошо,- начал Никита Степанович,- вы приходите сюда. Что же вы думаете, когда вы тут? Не скучно вам одному, в глуши, хоть и в такой чудесной? - Да что думаю? Иной раз думаю: хорошо, если бы приятели приехали, и распить бы с ними бутылочку, и похвалиться этим видом. Иной раз думаю, что не дело это, сидеть и мечтать, когда без тебя из хлевов навоз вывозят и ленятся, малые возы накладывают. Думаю, что нужно вон там, внизу, где Владимир Петрович будет истреблять уток, луга все из-под