Отсталая

разговоры. По случаю праздника Мавра отдыхала, протянувшись на лавкев одном ситцевом повойнике, из-под которого выбивались ей на глазапряди отерхавых волос. Она всхрапывала, несмотря на то, что мухи роямисадились ей на лицо и собирались темными кучками у глаз и на углах губ.Бесцветное, преждевременно увядшее лицо ее во время сна храниловыражение тупой усталости и какого-то сердитого, если можно таквыразиться, покоя. Мавра уснула в самом неприятном расположении духа:она только что разругалась с ткачихой, которая Бог весть какими путямизнала про ее дочку Матрену такие штучки, каких она, мать ее, и неподозревала. Ткачиха в злости так все и выпела набело. Все дело вышлоиз-за курицы: ткачихина курица повадилась в крошечный огород Мавры,которая грозилась свернуть ей голову. Через несколько дней курицаоказалась с поврежденной ногой. Подозрение, разумеется, пало наскотницу. На душе ткачихи давно уже таились все слухи и пересуды насчетповедения Матреши, но по известному чувству дворового приличия она нехотела пускать их в ход перед матерью девушки без особенной причины.Поверять же их ей по дружбе она не могла, потому что была давно сМаврой, как говорится, на рожнах, то есть питала затаенноенеудовольствие насчет кислого молока, которое дала ей однажды Мавра,не совсем-то приятного вкуса. (Мавра по приказу барыни должна быласнабжать дворовые семьи кислым молоком, кажется, по ведру в месяц).Так вот, начавшись с молока, гнев ткачихи разразился по поводу курицы.Уж трещала-трещала ткачиха, баба необыкновенно бойкая на язык; чегоона не вспомнила, чем не выкорила! выворотила всю подноготную икончила Матрешей. - Ты бы, - кричала она, - бесстыжие твои зенки, чем бы моим-то курицамноги ломать, лучше бы за дочкой-то своей смотрела. - Что тебе дочка-то моя поперек горла стала? У тебя своя растет - можети хуже-то ее не будет. Батюшки! как пошла ткачиха, как пошла! уж она причитала-причитала! - Твоя, говорит, Матрешка не за грибами бегает в лес, а за молодымипарнями. Да она и...