Честохвал

Таковой-то премудрый муж, как его высокоблагородие, раззевался бы, глядючи на них. Добродушин . Чему дивиться! У вас все выписное. Честохвалов. И ведомо-таки выписное, да для чего ж бы и не так? Неужли русскою какою дрянью обцепливать стены? Это бы было уже слишком неблагородно. Но что это нам одно да одно попалось? (Оборотись к Феоне.) Ах, сударыня, я вам и позабыл показать новую песенку (вынимает из кармана). Какая же прелестная! Феона. Покажите-ка, батюшка! (Берет, читает.) Изрядная. Честохвалов. Да знаете ли, кто этой песенки творец? Феона. А кто, батюшка? Честохвалов. Я! Ваш слуга нижайший. Феона. Вы! Батюшка! Но когда это вы составили ее? Честохвалов. Третьего дни! сударыня, и три минуты было употреблено на то времени. Феона (продолжает читать). Батюшка мой! Что вы это говорите? Теперь я ее вспомнила и узнала. Она уже давно сочинена. Я певала ее еще ребенком будучи. (Показывает Оронту). Посмотри-ка, братец. Оронт (читает). Да, эту песенку и я уже давно знаю. Честохвалов (тихо). Нелегкая б вам обоим на язык (притворяется, будто не слышит, ходит взад и вперед по театру, тананакает песню, подходит к столику, на котором стоит бутылка, {Бутылке сей или штофу надобно быть нарочно к тому приуготовленной и налито в ней более двух третей воды, а в горло всунута палка с проверченною вдоль трубкою так, чтоб конец ее опущен был в воду и по самое почти дно бутылки. В горле же надобно быть сей палке очень твердо и плотно уканапаченной и усмоленной воском или мягкою смолою, чтоб не мог выходить никак дух, ежели подуешь в бутылку. В верхний же конец надобно быть вставлену перушку тонким концом к верху и также плотно вканапаченном, и в сие перушко надобно дуть.} берет ее в руки, рассматривает).