Приваловские миллионы

29 — Нет, зачем же забывать старое, — уклончиво ответил Привалов. — Никого уж и в живых, почитай, нет, — печально проговорила Марья Степановна, подпирая щеку рукой. — Старая девка Размахнина кое-как держится, да еще Кол-пакова… Может, помнишь их?.. — Да, помню. — Добрые люди мрут и нам дорожку трут, — приба-вил от себя Бахарев. — Давно ли, ровно, Сергей Алексан-дрыч, ты гимназистом-то был, а теперь… Наступила тяжелая пауза; все испытывали то неловкое чувство, которое охватывает людей, давно не видавших друг друга. Этим моментом отлично воспользовалась Хиония Алексеевна, которая занимала наблюдательный пост в полутемном коридорчике. Она почти насильно вы-толкнула Надежду Васильевну в гостиную, перекрестив ее вдогонку. — Моя старшая дочь, Надежда, — проговорил Василий Назарыч с невольной гордостью счастливого отца. Привалов поздоровался с девушкой и несколько мгно-вений смотрел на нее удивленными глазами, точно стара-ясь что-то припомнить. В этом спокойном девичьем лице с большими темно-серыми глазами для него было столько знакомого и вместе с тем столько нового. — Наде было пять лет, когда вы с Костей уехали в Пе-тербург, — заметила Марья Степановна, давая дочери ме-сто около себя. — Обедать подано, — докладывал Игорь, вытягиваясь в дверях. — Мы ведь по старинке живем, в двенадцать часов обедаем, — объяснила Марья Степановна, поднимаясь со своего места. — А по-нонешнему господа в восемь часов вечера садятся за стол. — Да, кто встает в двенадцать часов дня, — заметил Привалов. — Ну, а ты как? — Как случится, Марья Степановна. Вот буду жить в Узле, тогда постараюсь обедать в двенадцать. — Так-то лучше будет, — весело заговорила Марья Степановна; ответ Привалова ей очень понравился. — Ты