Мемуары

Она великолепно знала пять языков и музыку, артистически рисовала, была чувствительна, обладала горячностью и совершенной честностью. Она проводила свою жизнь между мной и Толстой, сдержи-вая живость дружеских чувств по отношению ко мне из боязни обидеть Толстую. Про нее можно было сказать, что тайна ее сердца состояла в деликатности. Она уха-живала за мной во время родов. Я была счастлива, насколько возможно. Муж и обе подруги не покидали меня. Великая Княгиня выражала мне искреннее участие и часто писала мне. Моя дочь пользовалась великолепным здоровьем. Это спокойствие, проистекавшее из уверенности в счастье, возвращало мне силу. Через месяц после родов Толстая, находясь наедине со мной, сказала: — Вот прошло уже два дня, как Великая Княгиня посылала к вам. Я отправлюсь к ней на минуту известить ее о вас, а вам передать о ней. Она уехала. Через четверть часа мне принесли от ве-ликой Княгини записку, полную чувствительной любви. Я отвечала ей со всей силой моей привязанности к ней. Едва я отправила ответ, как приехала Толстая, крайне недовольная. — Это невероятно, — сказала она мне, — если бы я не заговорила о вас с Великой Княгиней, я думаю, она и не спросила бы, как вы себя чувствуете. Я улыбнулась и показала записку, которая была для меня дороже всякого сокровища. Толстая не могла прийти в себя от удивления. Горячо чувствующее сердце изливается всецело в сердце того, кого оно любит. Великой Княгине не было надобности говорить обо мне, ей достаточно было думать обо мне, чтобы быть уверенной, что я ей отвечу.