Повести Белкина. Пиковая дама

65в жалкое состояние. Он надеялся выместить убыток на старой купчихе Трюхиной, которая уже около года находилась при смерти. Но Трюхина умирала на Разгуляе*, и Прохоров боялся, чтоб ее наслед-ники, несмотря на свое обещание, не поленились послать за ним в такую даль и не сторговались бы с ближайшим подрядчиком. Сии размышления были прерваны нечаянно тремя франмасонскими ударами в дверь*. «Кто там?» — спросил гробовщик. Дверь отворилась, и человек, в котором с первого взгляду можно бы-ло узнать немца-ремесленника, вошел в комна-ту и с веселым видом приближился к гробовщи-ку. «Извините, любезный сосед, — сказал он тем русским наречием, которое мы без смеха доныне слышать не можем, — извините, что я вам поме-шал... я желал поскорее с вами познакомиться. Я сапожник, имя мое Готлиб Шульц, и живу от вас через улицу, в этом домике, что против ва-ших окошек. Завтра праздную мою серебряную свадьбу*, и я прошу вас и ваших дочек отобедать у меня по-приятельски». Приглашение было бла-госклонно принято. Гробовщик просил сапожни-ка садиться и выкушать чашку чаю, и благодаря открытому нраву Готлиба Шульца вскоре они раз-говорились дружелюбно. «Каково торгует ваша милость?» — спросил Адриян. «Э-хе-хе, — отве-чал Шульц, — и так и сяк. Пожаловаться не мо-гу. Хоть, конечно, мой товар не то, что ваш: жи-вой без сапог обойдется, а мертвый без гроба не живет». — «Сущая правда, — заметил Адриян; — однако ж, если живому не на что купить сапог, то, не прогневайся, ходит он и босой; а нищий мерт-вец и даром берет себе гроб». Таким образом бе-седа продолжалась у них еще несколько времени;