Непрощённая

...что это одиночество хоть как-то — и странным образом — утешало: бежать некуда. Да и что же такое это — бежать? Почему? От кого? Кому они нужны, в чём виноваты, кому мешают?Добежав до крайнего дома, Алёнушка постучала в окно и крикнула что было сил:— Война началась!И в следующем доме стукнула по раме, опять повторила:— Война!На улицу выскакивали люди — всё больше по-жилые да дети — молодых мужчин да и женщин тоже в деревушке было маловато: кто учился в  посёлках и больших городах, кто там же при-строился жить и работать. Выбрались из изб два-три парня всего-то, и матери их и бабки тут же заголосили, без всяких длинных разговоров.Алёнушка ещё удивилась про себя: чего голо-сить-то раньше срока? Ведь ничего ещё толком неизвестно, может, война эта тут же и остановится, пойдёт назад. Зря, что ли, у нас есть Ворошилов с Будённым, да и армия вон какая! Однако женщины голосили, пока она бежала, и их голоса как-то крепчали, покуда она двигалась по деревне, а когда вошла в последний, свой собственный, дом, над малой их деревушкой нёсся уже не плач, а какой-то скрипучий скулёж, почти предсмертный выдох.Маменька была в избе, испуганно оборотилась к Алёнушке, и та проговорила негромко ей, как всем:— Война!Навсегда запомнила дочка свою маму в это мгновение. Та вскинула правую руку к сердцу,