Ангелочек

70— Вот он! — сказала мама, глаза у которой красне-ли от слез, видимо недавних, так как в руках она мяла белый кружевной платок.— Валечка, милый! — вскрикнула женщина и, об-няв его голову, стала целовать лицо и глаза, крепко прижимая к ним свои худые, твердые губы. Она не так ласкала, как мама, — у той поцелуи бы-ли мягкие, тающие, а эта точно присасывалась. Валя, хмурясь, молча принимал колючие ласки. Он был не-доволен, что прервали его интересное чтение, и ему со-всем не нравилась эта незнакомая женщина, высокая, с костлявыми пальцами, на которых не было ни одного кольца. И пахло от нее очень дурно: какою-то сыростью и гнилью, тогда как от мамы всегда шел свежий запах духов. Наконец женщина оставила Валю в покое и, по-ка он вытирал губы, осмотрела его тем быстрым взгля-дом, который словно фотографирует человека. Его коро-тенький нос, но уже с признаками будущей горбинки, густые, не детские брови над черными глазами и общий вид строгой серьезности что-то напомнили ей, и она за-плакала. И плакала она не так, как мама, — лицо оста-валось неподвижным, и только слезы быстро-быстро капали одна за другою — не успевала скатиться одна, как ее уже догоняла другая. Так же внезапно перестав плакать, как и начала, она спросила:— Валечка, ты не знаешь меня?— Нет.— Я приходила к тебе. Два раза приходила. Пом-нишь?Может быть, она и приходила, может быть, и два раза приходила, но откуда Валя будет знать это? Да и не все ли равно — приходила эта незнакомая женщи-на или нет? Она только мешает читать со своими вопро-сами.— Я твоя мама, Валя! — сказала женщина.Валя с удивлением оглянулся на свою маму, но ее в комнате уже не было.— Разве две мамы бывают? — спросил он. — Какие ты глупости говоришь!