Анфиса

30 очень жалко: и умная ты, и красивая ты, и очень спра-ведливая – про тебя, Сашенька, голубчик, я этого не скажу, – а живешь ты так, что ни Богу ты свеча, ни чер-ту кочерга. Анфиса. Живу, папаша, как умею. Сами знаете, что такое жизнь. Аносов. Знаю, дочка, знаю. Ты не обижайся, мы с матерью очень уважаем тебя. Кто первый сказал тебе: брось этого стервеца, хоть он и чиновник министер-ства финансов? Анфиса. Вы, папаша. Аносов. Ну, вот то-то. А ты, Сашенька, вслушалась в мои слова? Алeксaндpa Павловна. Как же, вслушалась. Это вы верно сказали: Анфиса очень справедливая. Про себя я не говорю: что я такое? А она очень справедли-вая. Прямо сказать – другой такой женщины среди нас, может быть, и не найдется. Анфиса (веселым голосом). Ну, оставь, Саша!.. Про-сто я... Ты сама такая хорошая... Аносова. Да, занапрасно ты, старик, Сашеньку обидел твоею справедливостью. На что я добра, а Са-ша, так та просто до глупости. Аносов. Ну, и слава Богу! Все, стало быть, хоро-шие люди оказались, один другого лучше. До того хо-рошие, что можно и по домам идти. Алeксaндpa Павловна. Посидите, рано еще. Может, скоро и Федя из сада вернется. Анфиса. Он с Ниночкой поехал? Алeксaндpa Павловна. Да. Посидите, папаша, а то мне, право, скучно. Аносов. Ничего, с сестрой посидишь, а нам и спать пора. А Федору Ивановичу передай ты, Сашень-ка, высокое почитание и скажи ему: день и ночь благо-