Анатэма

–––– И шестая картина такова: от левого угла сцены идет вверх и завоpaчивaeт вправо ломаная линия обрыва; внизу, налево, беспокойное море, поднимающее свой горизонт высоко. Справа по склону горы идет полурaзpушeннaя ка-менная ограда с осыпавшимися камнями, за нею густой за-пущенный сад – среди деревьев два высоких черных кипариса. Буря еще не началась, но море и небо уже готовы при-нять ее. Море темно и местами почти совсем лишено блеска и как бы погружено в ночь, иными же местами оно зыблется в зловещем и тусклом свете – словно тысячи змей, поблес-кивая холодной и влажной чешуею, играют меж собой и ударами хвостов поднимают брызги, производят шум и ши-пят сдержанно. А по небу темными тяжелыми грудами сва-ливаются за горизонт лохматые, как бы испуганные тучи. Гонимые верхним ветром, в быстроте движения своего они обгоняют багрово-красное солнце, плавно и тяжело со-скальзывающее туда же, за линию горизонта; еле видимо оно сквозь плотную завесу облаков, и только временами пу-гает оно землю и море короткими взглядами налившихся кровью глаз – как великан, который наелся живого мяса и напился живой крови и сытый идет спать, но все еще огля-дывается и ищет. На земле еще тихо, но деревья уже предчувствуют ветер, который поднимется ночью, и вздрагивают листьями, слов-но изнутри шепчутся тихонько; и только черные кипарисы, цельные во всех частях своих – неподвижны и молчаливы и крепко таят свист на своих острых вершинах. При открытии занавеса на сцене пусто, затем через огра-ду пеpeлeзaeт Анатэма и помогает пеpeбpaться Давиду, который еле движется от слабости. Их черные широкие одежды грязны и местами порваны; в пути они оба потеряли шляпы, и седые волосы Давида поднимаются на голове его, как белый прибой у скалы. 91