Бахтин как философ

70Н.К. БонецкаяВ самом деле: в плане жизненного нравственного императива на эстетическое деяние (понимаемое Бахтиным как формальное завершение «другого» со стороны активного «я») налагается за-прет, который соответствует нравственному требованию «не су-дите», т.е. не выносите окончательного суждения1; так что для жизненного идеала этическое и эстетическое оказываются не-примиримыми антагонистами (эстетическое = безнравствен-ному). Но мы сплошь и рядом осуждаем, произносим – пусть и невольно – нашему ближнему окончательный приговор, упреж-дая тем самым, по Бахтину, его смерть; и здесь мы осуществляем бессознательный эстетический акт. Вместе с тем нравственная заповедь отношения к другому как к себе самому, ви́дение в дру-гом, в «ты», такое же значимое «я», как мое собственное «я»2, как правило, не может быть перенесена на отношения автора к герою в художественном мире: ведь она исключает авторскую за-вершающую деятельность. Однако же и здесь есть исключения, притом великие – например, полифонический роман Достоев-ского. Итак: этическое Бахтин понимает через эстетическое, а эстетическое через этическое; в идеале (как жизни, так и искус-ства) они антагонисты, практике же известно их пересечение. Налицо глубокое взаимопроникновение этих категорий. Вооб-ще для философской антропологии Бахтина характерна эстети-зация всех аспектов мирови́дения; и наоборот, его эстетика вся пронизана этическими, гносеологическими и онтологическими идеями. Таков синкретический – хотя и с преобладанием эсте-тического настроя – характер гуманитарной дисциплины, соз-данной Бахтиным.Понятно, почему среди категорий этой дисциплины одно из главных мест занимает понятие автора. «Точка отсчета», если так можно выразиться, философской антропологии помещена в глубину человеческой личности; действие «я» из этой глубины направлено к другому и на другого. Это активное «я», облада-1 «Эстетический подход к живому человеку как бы упреждает его смерть, предопределяет будущее и делает его как бы ненужным...