Кюхля

ДЕРЕВНЯI«Дорогой друг и брат, — писала Устинька, — прошу тебя, ради всегосвятого, оставь Петербург, который весьма вреден твоему здоровью,и приезжай к нам, в Закуп. И Григорий тоже об этом тебя неотступно просит. Дети от нетерпения тебя увидеть сами не свои, — тебе небудет скучно с нами, — Митя, говорят, напоминает тебя сильно,если не талантом, то душою. В Закупе тебя ждет твоя любимая роща, в которую уже прилетели соловьи. Любезный брат, не мешкай, приезжай и поживи у нас, да не день и не месяц, не то знаю,как тебе быстро все приедается. Как поживает Миша?»Дело было здесь не без хитрости. Тетка Брейткопф долго размышляла, что делать с Вильгельмом, который, вот уже месяц, решительно не мог нигде устроиться. Увы — она уже не расспрашивала Вильгельма ни о чем — ей по секрету передавали, какиеслухи ходят о Вильгельме. Вильгельм стал опасным человеком.Его погубило заграничное путешествие с этими злосчастнымилекциями. Кавказ тоже не пошел ему на пользу: сумасбродныйВилли там когото бил и с кемто стрелялся — тетка даже знать обэтом не хотела. И теперь Вилли, разумеется, нигде не принят, иего карьера, так хорошо начинавшаяся, прервана.Тетка догадывалась о гибельном влиянии какойто преступнойстрасти — без женщины такое дело не могло обойтись. И она написала Устиньке, которая, слава Богу, мирно живет со своим Глинкойв смоленском имении, что если она не выпишет к себе Вилли, тотетка более ни за что не ручается, — и у бедного мальчика даже неткарманных денег.Как бы то ни было, у Вильгельма оказался неожиданно кров,почти родной. Времени теперь у него было много. Через три дняон был в Смоленске, а к вечеру четвертого в селе Закупе Духовщинского уезда.Устинька жила тихо. Закуп было имение небольшое, но с хорошим заливным лугом, с рощей, которую, как писала Устинька, любил Вильгельм, и с тысячею десятин пахотной земли, не оченьплодородной, суглинистой. Господский дом стоял на пригорке,окруженный столетними березами. Дом был старый, деревянные141