Подпоручик Киже

7Поручик Синюхаев стоял на том самом месте, где налетел на негораспекателем, и не распек, и так внезапно остановился командир.Вокруг него никого не было.Обычно после развода он расправлялся, сбавлял выправку, руки размякали, ион шел в казармы вольно. Каждый член становился вольным: он становилсяпартикулярным.Дома, в офицерской казарме, поручик расстегивал сюртук и играл на гобоелюбви. Потом набивал трубку и смотрел в окно. Он видел большой кусвырубленного сада, где теперь была пустыня, называемая Царицыным лугом. Наполе не было никакого разнообразия, никакой зелени, но на песке сохранилисьследы коней и солдат. Куренье нравилось ему всеми статьями: набивкой,придавкой, затяжкой и дымом. С куреньем человек никогда не пропадет. Этогобыло достаточно, так как вскоре наступал вечер и он уходил к приятелям илипросто погулять.Он любил вежливость простонародья. Однажды мещанин сказал ему, когда ончихнул: «Спица в нос невелика — с перст».Перед сном он садился играть со своим денщиком в карты. Он выучилденщика в контру и в памфил, и когда денщик проигрывал, поручик хлопал егоколодой по носу, а когда он сам проигрывал, то не хлопал денщика. Наконец оносматривал начищенную денщиком амуницию, сам завивал, заплетал и салил косуи ложился спать.Но теперь он не расправился, мышцы его были надуты, и дыханья было неслышно у поручиковых губ. Он стал рассматривать разводную площадь, и онаоказалась незнакомой ему. По крайней мере он никогда не замечал раньшекарнизов на окнах красного казенного здания и мутных стекол.Круглые булыжники мостовой были не похожи один на другой, как разныебратья.В большом порядке, в сером аккурате, лежал солдатский С.-Петербург спустынями, реками и мутными глазами мостовой, вовсе ему незнакомый город.Тогда он понял, что умер.13