Нескончаемый дар

30И я заходил к Григорию Николаевичу — и обязательно передавал ему этот привет. И Петников — мгновенно, прямо на глазах, — весь расцветал. Дейст-вительно, расцветал. Глаза его начинали вдруг лучиться, лицо преобра-жалось, черты лица становились мягче. Он оживал, молодел. Голос его теплел, в нём проскальзывали нотки волнения. Он улыбался по-юношески, даже по-детски, наивно, смущённо, ра-достно, искренне, распахнуто как-то, светло. Он ликовал — так мне казалось. Он, старокрымский затворник, явно дорожил этими приветами. Он дорожил дружбой с Марией Николаевной. Более того: он гор-дился этой дружбой. Сама же Мария Николаевна говорила о Петникове с неизменным пиететом, всегда выделяя его из числа остальных своих знакомых — тех, из старшего поколения. Говорила она о Петникове — всегда с особым теплом, и даже с любо-вью, — ну конечно, с нею — дружеской, человеческой любовью. Всё, как обычно это бывало у неё, сводилось к сжатой, чёткой фор-муле: — Григорий Николаевич — настоящий поэт. Образованный человек. Талантливый. Воспитан. Учтив с дамами. Внимателен. Мы с ним очень дружим. Давно дружим. Порой вспоминала слова Петникова: — Писать — легко. Вычёркивать трудно! Я замечал, что, говоря о Петникове, Мария Николаевна и сама все-гда преображалась. И она вдруг хорошела, молодела, словно озарялась вспыхнувшим негаданно ясным светом. В голосе её звучали не просто тёплые интонации, но — мелодия, ме-лодия нежности. А глаза — многое говорили они без слов, эти её выразительнейшие, сияющие глаза. Возможно, это была не просто дружба двух людей старшего поколе-ния, а более глубокая, более крепкая, более важная связь двух душ, двух сердец. Вспоминаю забавные рассказы Марии Николаевны о том, как, в на-чале двадцатых годов, живя в доме у Волошина, они с Надеждой Януарь-евной Рыковой, две подруги, обе задорные, острые на язык, донимали Брюсова своими, вроде бы и наивными, невинными, но на поверку — не просто колкими, острыми, а скорее жалящими придирками, всяческими вопросами, довол...