Три толстяка

Он зажмурил глаза и решил их не раскрывать — ни за что в жизни.«Теперь я понимаю всё, — подумал он: — это не птичник и не фруктоваялавка. Это кондитерская. А я сижу в торте!»Так оно и было.Он сидел в царстве шоколада, апельсинов, гранатов, крема, цукатов, сахарнойпудры и варенья, и сидел на троне, как повелитель пахучего разноцветногоцарства. Троном был торт.Он не раскрывал глаз. Он ожидал невероятного скандала, бури — и был готовко всему. Но случилось то, чего он никак не ожидал.— Торт погиб, — сказал младший кондитер сурово и печально.Потом наступила тишина. Только лопались пузыри на кипящем шоколаде.— Что будет? — шептал продавец шаров, задыхаясь от страха и до болисжимая веки.Сердце его прыгало, как копейка в копилке.— Чепуха! — сказал старший кондитер так же сурово. — В зале съели второеблюдо. Через двадцать минут нужно подавать торт. Разноцветные шары и тупаярожа летающего негодяя послужат прекрасным украшением для парадноготорта. — И, сказав это, кондитер заорал: — Давай крем!!И действительно дали крем.Что это было!Три кондитера и двадцать поварят набросились на продавца с рвением,достойным похвалы самого толстого из Трёх Толстяков. В одну минуту егооблепили со всех сторон. Он сидел с закрытыми глазами, он ничего не видел, нозрелище было чудовищное. Его залепили сплошь. Голова, круглая рожа, похожаяна чайник, расписанный маргаритками, торчала наружу. Остальное было покрытобелым кремом, имевшим прелестный розовый оттенок. Продавец мог показатьсячем угодно, но сходство с самим собой он потерял, как потерял свой соломенныйбашмак.Поэт мог принять теперь его за лебедя в белоснежном оперении, садовник — замраморную статую, прачка — за гору мыльной пены, а шалун — за снежнуюбабу.Наверху висели шары. Украшение было из ряда вон выходящее, но, однако,всё вместе составляло довольно интересную картину.— Так, — сказал главный кондитер тоном х...