Мой первый сюртук. Братья-разбойники. Неудачная охота

31 Мы не на шутку испугались и бросились къ забору. Въ одно мгновеніе мы влѣзли на крышу старой Пітѣдки, съ которой можно было обозрѣвать дворъ въ домѣ миро­вого судьи,—и сразу поняли, въ чемъ дѣло. Въ ожиданіи судебнаго разбирательства, истцы и от­ветчики, свидѣтели и зрители, обыкновенно, толкались на этомъ дворѣ, у высокой развѣсистой липы, подъ которой стояла скамья. Такъ, вѣроятно, было и въ этотъ разъ, ко­гда внезапно появился разукрашенный Григоріемъ Каро и привелъ всѣхъ въ ужасъ. Мы видѣли только, какъ двѣ женщины, толкая другъ друга и визжа, что было силы, оставили опустѣвшій дворъ и скрылись за калиткой. Видѣли Каро, мелькнувшаго въ домъ судьи, и услышали новые истерическіе крики, отъ которыхъ въ страхѣ скатились внизъ. Мы уже представляли себѣ, что испытала госпожа Гру­бе, когда въ комнату вбѣжало и прямо кинулось на нее чудовище, и затѣмъ, что она испытала, вѣроятно, когда узнала въ этомъ чудовищѣ своего милаго Каро, котораго только что выстригли и вымыли. Мы всѣ испытали такое смущеніе отъ этой продѣлки, что, посовѣтовавъ Григорію какъ можно дальше запрятать свои краски и ото всего отрекаться,—поспѣшили разойтись по домамъ. Но отречься трудно было, когда служанка отлично зна­ла, что Каро бываетъ въ саду у генеральскихъ дѣтей, и даже знала лазейку, черезъ которую онъ туда ходить. Исторія, действительно, получилась крупная. Жена Гру­бе, оказывается, два дня пролежала после этого въ посте­ли; несчастнаго Каро мыли въ десяти водахъ, и все-таки