Очерки и рассказы (1882-1883 гг.)

(да, читатель, у нас уже есть деревенскаяпроституция!), которой нечего есть, которая поцелым зимам не ест ничего горячего, которуюпоят водкой и бьют и которая в то же времяохотно работает обыкновенную крестьянскуюработу, находя очень выгодным получатьтридцать копеек в сутки и похлебку, — все этобыло новой прибавкой к той массе впечатлений"ненужного зла" — зла, которое может не быть унас, но которое, однако, плодится и множитсяв о п р е к и в с я к о м у с м ы с л у ч е л о в е ч е с к о м у ,которого так много дает расстроенная деревнякаждый день и каждый час. Что делать свпечатлениями такого рода? Обыкновенно онине то чтобы забываются, а как-то изнывают вдуше, прибавив к постоянному ощущению какой-то душевной тяготы, испытываемой в деревнепри виде, повторяю, явлений "ненужного" зла,еще новую тяжесть. Но на этот раз новоетяжелое впечатление не имело обычногорезультата — ему суждено было осложнитьсяновыми, не менее тяжелыми подробностями. Во-первых, в этот же день, часа через два послетого, как старшина увел бабу в волость, мнеопять пришлось встретиться с ним.Я сидел у ворот дачи, когда он возвращалсяиз волости.—   Н у ч т о ?   — с п р о с и л я е г о к а к - т омашинально.— Посадил! — отвечал он, пожав плечами и30