Из цикла «Очерки переходного времени»

— Запираем-с! — холодно, хрипло и грубоо п я т ь о т р е з а л а ф и г у р а и п р о д о л ж а л абезмолвствовать. А я опять еще сильнеепочувствовал, что она непременно хочет менявытеснить из номера, и что никакие резоны смоей стороны не будут ею даже услышаны.— Вещи ваши старичок донесет.— Ну, ступайте! — сказал я с сердцем. —Ступайте, я встану!Безмолвно, не спеша удалился хозяин, но неспускал с меня повелительного взгляда, такоговзгляда, который обязывает к безусловномуповиновению.Этот взгляд, да и вообще вся фигура ифизиономия хозяина поразили меня еще прип е р в о й в с т р е ч е с н и м , н а к р ы л ь ц е е г опостоялого двора "с номерами", где мнепришлось остановиться в ожидании поезда.Т а к и е п о с т о я л ы е д в о р ы , с т а к и м и"пришлыми" неведомо откуда хозяевами,биографии которых были никому не известны вовсем округе, стали быстро возникать во времятак называемой "железнодорожной горячки",о д н о в р е м е н н о й п о с т р о й к и м н о ж е с т в аж е л е з н о д о р о ж н ы х л и н и й . В о з н и к а л и о н ибольшею частью на совершенно девственныхместах, у таких станций железных дорог,которые приходилось строить в местностях, гдедо этого никогда не было никакого жилья. Насамую станцию, в буфет или "на вокзал",225