Очерки и рассказы (1873-1877)

неподходящих для этого "нового" людях иделах…Вот об этих-то проявлениях "нового", илишила, высовывающегося из корявого, скверногои дурно пахнущего провинциального мешка, я инамерен писать вам возможно чаще. По-моему— эти проявления должны непременно радоватьвсех вас, скитающихся за границей с постоянноймыслью о России и с постоянно сознаваемойневозможностью быть в ней и трудиться для нее.Неужели в самом деле вас не порадует хотяследующий факт из нашей тестоединской… ну,уж так и быть!.. жизни. Этот факт — из поповскихдел, и все письмо посвящено им.Вы знаете конечно, что такое проповедь,слово, речь, которые обыкновенно выгонялислушателей из церкви, по причине своейдогматической суши, и были вообще сигналом к"шапочному разбору" и к рюмочке "послеобедни". Обыкновенно оратор — архиерей ли,простой ли поп — брал какой-нибудь текст изсвященного писания, например: "И шед —удавися", и, виляя часа полтора лисьим хвостомриторики, кое-как приплетался к царскойфамилии или к благодетелю храма сего.С л о в о м , э т о в о о б щ е б ы л а р и т о р и ч е с к а ячепуха… Судите же, до какой степени я долженбыл изумиться, когда на той самой кафедре, гдесотни лет кряду иереями и архиереями плеласьэта чепуха, — раздаются, и притом с явным110