Письма о провинции

того рассыпчатым, рыхлым и нерассудительножадным, что даже не сумел выработать самогопростого понятия, без которого не можетс у щ е с т в о в а т ь н и ч т о с к о л ь к о - н и б у д ьпретендующее на живучесть, — понятия одисциплине. Но есть у него своего родад р а г о ц е н н о е к а ч е с т в о , з а м е н я ю щ е е иустойчивость и дисциплину — это способностьпримелькаться — и вот, благодаря этой простойи чисто страдательной способности, чужеядствосделалось в наших глазах как будто даже неч у ж е я д с т в о м , а о ч е н ь о б ы к н о в е н н о йпрофессией, которая не только не оскорбляетнашего нравственного чувства, но с которой,напротив того, мы находим нелишним, привсяком удобном случае, считаться.С о д н о й с т о р о н ы , с п о с о б н о с т ьпримелькиваться, с другой, способность ковсему привыкать, со всем сживаться — и вот, ви т о г е о к а з ы в а ю т с я ч у д е с а ! Н е л ь з я с е б епредставить, каких неожиданных результатовдостигало иногда чужеядство при помощи однойм е л ь к а т е л ь н о й с п о с о б н о с т и . В з о р упредставлялась какая-то беспутная масса, вкоторой незаметно было ни действительногопорядка, ни обдуманной дисциплины, но котораябыла сильна единственно своими инстинктами.Проникнуть в эту массу, застать ее на местепреступления, уличить в чем бы то ни было — неп р е д с т а в л я л о с ь р е ш и т е л ь н о н и к а к о й101