Заговор

30 генерал Бонапарт – огромный человек. Однако и его историческую роль я несколько переоценил. Первому консулу достался в наследство от Директории большой публичный дом. Бонапарт медленно и верно пере-страивает его в казарму. Разумеется, казарма во всех от-ношениях лучше публичного дома. Но это все-таки лишь казарма, а никак не Эдемский сад и не Платонова академия. – Так вы рассчитывали на Эдемский сад? – с непри-ятным смехом сказал Баратаев. – Жаль, что разочаро-вались… Но зачем же вы продолжаете служить первому консулу? Ламор помолчал. – Вопрос правильный, и ответить мне нелегко. До 19-го брюмера было бы легче. Долго я ждал конца – и дождался. Сделано это дело было мастерски – вы, вер-но, уже слышали? Я был в день переворота в оранжерее Сен-Клу. Мне дано было стать свидетелем историче-ской расплаты за десять лет словоблудия. Не говорю, за десять лет преступлений: преступлений и теперь будет достаточно… Я слышал, как вдали раздался зловещий грохот барабанов. Я видел, как гренадеры Мюрата во-рвались в залу заседаний. Это было незабываемое зре-лище. Господа депутаты прыгали из окон дворца, путаясь ногами в своих величественных римских тогах. Все эти люди сто раз клялись лечь костьми за дело свободы. Их здоровье сейчас, слава Богу, не оставляет желать ничего лучшего. Впрочем, я здесь, кажется, при-страстен. Знаю за собой некоторое недоброжелатель-ство в отношении этих людей. Ведь цели-то у них были в конце концов недурные… Не люблю, не люб-лю самодовольства, – с внезапным раздражением ска-зал Ламор. – А у этих передовых людей личики всегда так и сияют. За ними, видите ли, история! Радость ка-кая, а? Один черт знает точно, за кем история. Может, и