Мир тесен

618А ведь и я могла бы... Нет. Не время сейчас. Да и не хо-чется таким образом уходить из войны. 5 августа 1943 г. Только что — сообщение «В последний час»: освобожде-ны Орел и Белгород! Вечером в Москве будет дан артилле-рийский салют. Вот здорово! Когда месяц назад немцы на-чали наступление, я приуныла было: неужели повторится страшное лето прошлого года? Какое счастье, что не повто-рилось!Толя говорит, больше немецких прорывов не будет. Вче-ра у нас была встреча в папиной квартире. Соседки — осо-бенно Любовь Федоровна — косо смотрят на наши свида-ния. А, плевать. Во-первых, встречи у нас не частые: Толе редко удается вырваться из своей части. Он замполит на одной из батарей жел.-дор. артбригады, стоят они где-то за городом и стреляют, стреляют днем и ночью. А во-вторых — я не девочка уже. Я женщина. Имею право устраивать лич-ную жизнь как хочу. Можно же хоть что-то делать по соб-ственному усмотрению, а не по приказу начальства?Толя очень боек на словах, но на деле... Меня бесконечно трогала его робость, неиспорченность. Конечно, я читала в его глазах влюбленность. В общем, сама пошла на сбли-жение. И ничуть не жалею. Каждый день умираю от страха при обстрелах, спрятаться негде, надо дымить, — так пусть хоть изредка будет это. Боюсь высоких слов. Боюсь идеали-зировать. Толя, может, не совсем такой, о каком я мечтала. Но где они, рыцари из девических снов? Жизни не хватит их искать. Жизнь оказалась проще, грубее. И если встрети-лась родственная душа, то не задирай нос, не проходи мимо с таким видом, что у тебя впереди нечто особое. Толя сказал в минуту нежности: «Благодарю судьбу за то, что она мне тебя послала». Малость высокопарно. Но искрен-не! Он так воодушевлен, смотрит с таким восхищением... Пожалуй, я немного рассудочна. Это плохо?