Философский образ нашего времени

специфической идентичности – нет. В отличие от фе-номенологической архаики, когда антропная парадигма рассматривала неживое по подобию живого, и метафи-зического метафоризма, когда тело, не теряя самости, служит про-образом описания окружающего мира, в постмодернизме оно отождествляется с любой, в том числе неживой реальностью. Это «нечто», единица, элемент множественного сущего, взятого, однако, не в разнообразии, а в одинаковости. Универсальное беска-чественное тело является «образным аналогом» ин-формации и количества, так называемый «симулякр». Он(о) их воплощает. Для собственно информацион-ной реальности достаточно чисел и «пустых знаков», но если через эту призму смотреть на материальный мир, ее приходится наделять субстратностью – в виде тел. Почему не вещей? Потому что за пределами вещи остаются живые формы бытия. Телом же можно обо-значить все. К человеку можно отнестись как к вещи, но вещь – не человек. Отождествление человеческого тела с любыми другими те-лами следует считать экстенсивным этапом его информаци-онной реконструкции. Этапом его превращения в «сому», в «плоть» как некий материал для дальнейшего исполь-зования при функционировании других систем. Преж-де всего в современной медицине: одного тела для дру-гого; мертвого для живого; живого для умирающего; молодого (младенцев) для старого; старого для экспе-риментов (муляжи) или «в искусстве» (выставки художе-ственно обработанных трупов). Сначала для «лечения», а потом «улучшения», «совершенствования». Возникло тело без боли – но и без удовольствия, без запаха – но и без чуй(в)ств, без пота – но и без «мышечной радо-сти». Охлажденная, нормализованная, пастеризованная плоть. Такое молоко хранится дольше. Если сравни-вать продолжительность жизни современного цивили-58