Платон

29 ем – не говоря уже о таланте – в достаточной степени, чтобы написать самому свои диалоги, и что он, нако-нец, довольно хорошо был обеспечен материально – наследством и подарками, – чтобы не быть вынужден-ным сделаться торговцем или солдатом. При всем том нет дыма без огня, и как бы преувеличены ни были дурные слухи о нем, мы не можем совершенно игнори-ровать их. Мы знаем Платона главным образом из его же сочинений и в силу весьма обычного и естественно-го заблуждения никак не можем допустить, чтобы че-ловек, написавший эти вещи, полные воображения, теплоты чувства и всякой красоты внешней и внутрен-ней, был менее прекрасен, нежели его творения. Ко-нечно, это ошибочно, и мы знаем много тому примеров, когда за поэтическими страницами или вдохновенными произведениями искусства скрывается личность творца их, столь же прозаическая и неинте-ресная, как и простых смертных. Два обстоятельства, однако, способствовали более, нежели всякие личные его недостатки, нравственному умалению Платона в глазах современников, – и на них нам следует остано-виться. Сократ был еще жив в памяти людей. Многие, а особенно бывшие ученики его, еще отчетливо помни-ли эту странную фигуру, где под отталкивающей внешностью Силена скрывалась чуткая, нервная и неж-ная натура. Нищий, оборванный, но богатый духом и бодрый, шатался он по открытым местам города, всем доступный, ко всем относящийся с отеческой ласково-стью, вступая в разговоры с первым попавшимся ему на пути человеком и в свою очередь охотно отвечая на задаваемые ему вопросы. Он не гнушался и не чуждался