Мои воспоминания о войне

нельзя было допустить ни малейшей трещины, но так-же источником, который должен был содержаться про-зрачным и чистым и в то же время мощным, чтобы он мог укреплять нервы армии и флота и вновь возрож-дать их силы. Народ нуждался во внутренней устойчи-вости, она одна делала его способным продолжительное время отдавать свои силы армии и флоту. Народные и боевые силы так тесно внутренне переплелись между собой, что стали нераздельными. Боеспособность частей на фронте была в тесной зави-симости от боеспособности народа внутри страны. На родине создались работа и жизнь для войны, едва ли имевшие когда-либо место в истории. Правительство и ответственный имперский канцлер должны были руко-водить этой жизнью и работой и блюсти их полное цветение. Рядом с этим вырастала, вторая крупная задача ве-дения войны: ведение борьбы на внутреннем непри-ятельском фронте. Неужели Германия не должна была прибегнуть к этому могучему средству борьбы, дейст-вие которого она ежедневно испытывала на себе? Неу-жели не надо было подтачивать моральные устои неприятельских народов, как этого, к сожалению, так успешно достигал у нас противник? Эту борьбу надле-жало вести, во-первых, из родины через нейтральные государства и, во-вторых, через линию фронта. Правда, германская пропаганда не располагала могущественным вспомогательным средством – продовольственной бло-кадой населения неприятельских государств. Служа делу народа, правительству предстояло раз-решить трудную задачу, чтобы счастливо окончить войну. Ни к одному германскому правительству не предъявлялось больших требований, чем те, которые явились, когда императору были предоставлены спло-ченные силы германской нации для победы на полях 15