Российский Жилблаз

неделю не поставит нашего больного на ноги так, что он будет смеяться иплясать; и если не совсем перестанет запираться в кабинете, так уж,верно, не за тем, чтобы задумываться и сидеть, повеся голову. Все же этовесьма немного будет стоить. Какой-нибудь брильянтовый перстенек,жемчужное ожерелье, индейская шаль и тому подобные безделушки длявас ничего не значат. Немец(захохотав) . Вай, вай! Вот что называется быть медиком помоде. Я думаю, что вы девиц и вдов подобным универсальным лекарствомзахотите лечить от ипохондрии! Не много же благодарны будут вамаптекари, в аптеках коих совсем не составляются такого родумедикаменты, а привилегию сию единственно себе присвоилифранцузские учители и содержатели мужских пансионов. Послушайтеменя! Иена, Лейпциг и Геттинген довольно знают, каков Грабшауфель. Имямое - одно уже мое имя достаточно вселить обо мне мнение*, которого ядостоин! Так, больной в ипохондрии, но не от сгущения крови (к французу), с вашего позволения, а от разлития желчи и воспламенения мозговых икровяных фибров. (К Никандру.) Вы говорите, что больной частозадумывается? Никандр. Так! Немец. Не ворочает ли он иногда глазами в сторону, сам не трогаясь сместа? Никандр. Бывает! Немец. Не случается ли, что он растворяет рот, будто что хочетсказать, вдруг останавливается, замолкает и кажет недовольный вид? Никандр. Помнится, что и то несколько раз было. Немец. Сего достаточно, - и я утверждаю, что нет в свете лучшеследующего лекарства. Как больной запирается и никого к себе не пускает,то надобно и его запереть снаружи и не выпускать целую неделю. Недавать ему ни есть, ни пить; а можно в боковой комнате заводить пирушки,играть симфонии, петь песенки, вальсировать и тому подобное. Когда жепримечено будет, что от пощения желчь придет в первое свое состояние ибольной не в силах будет встать с постели, тогда можно приняться задальнейшие лекарства, но отнюдь не за французские, а немецкие, именно:давать пиво, есть салат, масло, сыр, и изредка вык...