Мария

30уныние и не прежде от него освобождалась, как после какого-нибудь сильного потрясения, какое могло б разбудить спящего обыкновенным, но глубоким сном. Да она и отличалась от спящей только тем, что имела глаза открытые, непод-вижно к какому-нибудь предмету обращенные. Прибыв в селение, мы расположились в сем доме. Неутешная мать с каждым днем прибли-жалась ко гробу, и — по прошествии года — ее не стало! О, как велика была горесть моя; но Марья не оказывала никакой перемены. Видя всех рыдающих вокруг гроба, она к нему при-ближилась, глядела на покойную, терла виски свои, как будто что припоминая, и после весьма равнодушно говорила: «Ах, ей теперь гораздо лучше! Никто, никакие родители не запретят ей видеть всегда тех, кои ей любезны; между тем как я — не смею о том и подумать». Так прошел еще год, так прошел и другой. Марья сделалась гораздо покойнее; реже пре-давалась своим мечтаниям, занималась прогул-кою, чтением или игрою на гитаре. Разумеется, что все ее окружающие крайне остерегались тронуть болезненную струну, беспрестанно зве-невшую в сердце ее. Когда даже болезнь ее во-зобновлялась, что также было весьма нередко,